Skip to content

Путин: а Берлинскую стену тоже я развалил?

Ноябрь 7, 2009

Современная мифология не нуждается в присутствии самого героя, все уже придумано до нас. Образ Путина с пистолетом в руках, останавливающего толпу немецко-демократических захватчиков одних воодушевил, других возмутил. Премьера документального фильма Стена" (НТВ покажет 8 ноября) преподносится слоганом "Путин снялся в кино!" А Путин всего-лишь дал интервью, как давал их десятки раз, и в докфильмах в частности.
Несколько лет назад свидетель штурма дрезденского КГБ Фолькер Гец раскрыл журналисту программы "Время" подробности разговора Путина с демонстрантами. По словам Геца, "светловолосый сотрудник с пистолетом в руках" заявил, что здание — советская территория, и он будет стрелять в нарушителей границы. "Потом мы узнали, что это сотрудник стал вашим президентом", — сообщил свидетель. Хорошо хоть, не на коне и не с шашкой наголо…
Сам же Путин давным-давно рассказал, КАК ЭТО БЫЛО: обычная работа, хотя что-то героическое в ней есть. Человеческое мужество и ответственность, без пистолета.

24.83 КБ
ВЛАДИМИР ПУТИН РАССКАЗЫВАЕТ:
– У вас были какие-то очевидные удачи во время работы в Дрездене?

– У меня хорошо шла работа. Считалось нормальным, если во время работы в загранкомандировке было одно повышение в должности. Меня повышали дважды.

– В какой же должности вы приехали в ГДР?

– Я был старшим оперуполномоченным. Следующая должность – помощник начальника отдела. И вот это считалось уже очень хорошим ростом. Я стал помощником, а потом еще старшим помощником начальника отдела. Дальше повышать уже было некуда. Там уже шел руководящий уровень, а у нас был только один начальник. И в качестве поощрения меня сделали членом парткома представительства КГБ.

– Вы не ждете каких-то сенсационных публикаций о вас?

– Нет… Довольно смешно читать всю эту ерунду в газетах. Вот сейчас я не без любопытства узнаю, что в западных странах ищут агентов, которых я завербовал. Чушь все это. Ведь наши друзья, так мы называли сотрудников госбезопасности ГДР, дублировали все, что мы делали. Это все сохранилось в их архивах. Поэтому нельзя сказать, что я занимался какими–то тайными операциями, которые были вне поля зрения местных гэдээровских органов власти, в данном случае – органов госбезопасности. Мы значительную часть работы проводили через граждан ГДР. Они все там на учете. Все прозрачно и понятно. И обо всем этом известно немецкой контрразведке.
Я не работал против интересов Германии. Это абсолютно очевидная вещь. Более того, если бы это было иначе, то я после ГДР не въехал бы ни в одну страну Западной Европы. Я же не был тогда таким высокопоставленным чиновником, как сегодня. А я выезжал много раз, в том числе и в Германию. Мне даже некоторые сотрудники МГБ ГДР писали письма, когда я уже работал в Петербурге вице-мэром. И на одном из приемов я так сказал германскому консулу: «Имейте в виду, я получаю письма, это мои личные связи. Я понимаю, что у вас там кампания какая-то против бывших сотрудников госбезопасности, их ловят, преследуют по политическим мотивам, но это мои друзья, и я от них отказываться не буду». Он мне ответил: «Мы все понимаем, господин Путин. Какие вопросы? Все ясно». Они прекрасно знали, кто я и откуда приехал. Я этого и не скрывал.

– Если немецкая контрразведка, как вы говорите, знает все о вашей деятельности в ГДР, то это означает, что она знает все и о тех, с кем работали вы и разведгруппа. Вся ваша агентура провалена?

– Мы все уничтожили, все наши связи, контакты, все наши агентурные сети. Я лично сжег огромное количество материалов. Мы жгли столько, что печка лопнула. Жгли днем и ночью. Все наиболее ценное было вывезено в Москву. Но оперативного значения и интереса уже не представляло – все контакты прерваны, работа с источниками информации прекращена по соображениям безопасности, материалы уничтожены или сданы в архив. Аминь!

– Когда это?

– В 1989-м. Когда начали громить управление Министерства госбезопасности. Мы опасались, что могут прийти и к нам.

– А вас-то не тронули, когда громили МГБ?

– Люди собрались и вокруг нашего здания. Ладно, немцы разгромили свое управление МГБ. Это их внутреннее дело. Но мы-то уже не их внутреннее дело. Угроза была серьезная. А у нас там документы. Никто не шелохнулся, чтобы нас защитить.
Мы были готовы сделать это сами, в рамках договоренностей между нашими ведомствами и государствами. И свою готовность нам пришлось продемонстрировать. Это произвело необходимое впечатление. На некоторое время.

– У вас была охрана?

– Да, несколько человек.

– Вы не пробовали выйти и поговорить с людьми?

– Через некоторое время, когда толпа снова осмелела, я вышел к людям и спросил, чего они хотят. Я им объяснил, что здесь советская военная организация. А из толпы спрашивают: «Что же у вас тогда машины с немецкими номерами во дворе стоят? Чем вы здесь вообще занимаетесь?» Мол, мы-то знаем. Я сказал, что нам по договору разрешено использовать немецкие номера. «А вы–то кто такой? Слишком хорошо говорите по-немецки», – закричали они. Я ответил, что переводчик.
Люди были настроены агрессивно. Я позвонил в нашу группу войск и объяснил ситуацию. А мне говорят: «Ничего не можем сделать без распоряжения из Москвы. А Москва молчит». Потом, через несколько часов, наши военные все же приехали. И толпа разошлась. Но вот это «Москва молчит»… У меня тогда возникло ощущение, что страны больше нет. Стало ясно, что Союз болен. И это смертельная, неизлечимая болезнь под названием паралич. Паралич власти.

5.43 КБ
У памятника в Трептов парке, с женой

СЕРГЕЙ КОНДРАТЬЕВ, журналист, автор фильма "СТЕНА":
— Не было никакого пистолета! Мы не раз снимали в Дрездене, с людьми беседовали, которые помнят тот момент. Никто никакого пистолета у человека, который выдавал себя за переводчика, не мог увидеть.
Я спросил Путина, все ли было сделано для защиты наших интересов. Он сказал: «Мы всегда задним числом умные. Как бы я сам поступил, если бы тогда принимал решение, говорить не буду. Произошло то, что и должно было случиться. Что касается защиты наших интересов при объединении Германии, наверно, можно было сделать что-то иначе, но мне кажется, в ходе этих процессов было сделано самое главное, и самый главный плюс заключается в том, что возникло новое качество отношений между Россией и Германией, возникло чувство доверия и благодарности. И это один из базовых камней в фундаменте наших отношений, на которых и строится здание нашего взаимодействия сегодня». Вот для меня это ключевая фраза, поскольку я считаю, что Путин дает ответ всем — правильно тогда все было сделано или неправильно, отдали ли нашего союзника ГДР Западу на съедение или не отдали, получил Советский Союз «все свои деньги» или не получил, — все это дискуссии о прошлом, а наши страны двигаются дальше как партнеры и для многих это должно быть примером межгосударственных отношений в 21 веке. Это актуальный взгляд российского руководства на важнейшее событие конца прошедшего столетия, и мне кажется, что сказанные в нашем фильме слова накануне памятной даты дорогого стоят.



Реклама

From → Uncategorized

Добавить комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: